Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова
– Погоди ты, кое-что принесла тебе.
Я открываю сумку на плече, Сабаз с интересом вытягивает шею, заглядывая. А у меня на ладони оказывается морковь. Конь тут же слизывает её с руки, хрустит мякотью. Остальные лошади тут же недовольно ржут, требуя такое же угощение.
– Тише вы, бестолочи! – снова шикаю я. – Я взяла на всех.
Прохожусь от стойла к стойлу, раздавая угощения, но дойдя до Бурыла, вздрагиваю, увидев в темноте чей-то силуэт, и роняю морковь.
– Не бойся, это я.
Я узнаю голос Арлана, а потом вижу и его, вышедшего на свет от огня на стене. Ночь безлунна, солнце ещё не встало, и этот пламенник единственный освещает проход в конюшне. Я хватаюсь за сердце и пытаюсь успокоиться.
– Ерлик, Арлан, я тебя не заметила.
– Прости, что напугал.
Он поднимает морковь с сена на полу и протягивает её Бурылу.
– Ты чего тут бродишь? – спрашивает.
– Не спится.
Выдыхаю в последний раз, но вдруг осознаю, в каком виде сейчас нахожусь: Растрёпанная коса, ночная рубаха – так себе видок. Особенно перед ним. Я быстро запахиваю накинутый шапан, отворачиваюсь, пытаясь хоть как-то поправить волосы.
– Мне тоже не спится. Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, – отвечаю я, не оборачиваясь.
– Точно?
– Да. Чувствую себя лучше.
На самом деле нет. Я не видела его несколько дней. И сейчас он тут, совсем рядом, а я заставляю себя не смотреть, чтобы не наделать глупостей.
– Видел кинжалы. Прекрасные.
Я киваю.
– Когда опробуем?
– Ты научил меня всем основам, Арлан, – внезапно вырывается у меня, но я продолжаю: – Нурай вернётся, и мы продолжим уже с ней, всё же мне надо перенимать её стиль боя. Но я благодарна тебе за всё.
– Вот как… – тихо говорит он.
Слышу, как он открывает дверь стойла Бурыла, отчего она немного скрипит. Копыта стучат по полу. Звенит упряжь.
– Я был рад быть твоим наставником. Пусть и не так долго.
– Спокойной ночи, – говорю я, но тут же пытаюсь поправиться: – То есть спокойного утра. Ерлик…
Я убегаю обратно в комнату. Позорно убегаю.
***
– Ты стащила книгу из Отрарской библиотеки?!
Айдар прокричал это чуть ли не на весь Сыгнак.
– Будешь так орать, Беркут, – шипит Нурай, приставив кинжал к его горлу, – я тебе язык отрежу.
– Прости.
Айдар тяжело сглатывает, и от движения его кадык касается лезвия, но, к счастью, оно не ранит. Нурай фыркает и убирает клинок. Мы все – я, Айдар, Нурай, Арлан, Абылай и Инкар – собрались за столом, и смотрим на толстую книгу перед нами, которую привезла с собой девушка. А потом переводим поражённые взгляды на неё.
– За кражу конских пут назначают штраф в девять голов скота, – хмурится Абылай. – Что положено за книгу?
– Это всего лишь книга, расслабьтесь, – закатывает глаза Нурай.
Арлан прикрывает рот, сдерживая смешок.
– И тот, кто украл пуговицу – вор, и тот, кто украл верблюда – вор! – Не успокаивается Абылай. – Знал бы, на порог не пустил!..
– Жаным, спокойно. – Инкар мягко дотрагивается до плеча мужа.
– Это… – Я пытаюсь подобрать правильные слова. – Это ведь для дела. Мы же все хотим разгадать загадки Духов. Кроме того, Нурай её просто одолжила, на время. А потом вернёт, правда ведь?
Я пристально смотрю на неё. Ничего никуда она не вернёт, делать ей больше нечего, кроме как лишний раз мотаться в Отрар. Но Нурай понимает мой намёк, перестаёт хмуриться и усердно кивает головой.
– Да-да, конечно. Конечно верну, не переживайте.
Звучит не слишком убедительно, но похоже, что мои слова, обещания Нурай и ласковые прикосновения Инкар благоприятно влияют на Абылая. Он выдыхает, откинувшись на подушки, и только отмахивается.
– Итак, что ты узнала? – спрашиваю я и открываю книгу. Сверху выглядывают бумажные вкладыши. – Это закладки?
– Ничего необычного, – отвечает Нурай. – Точнее, в жизни Коркыта было много необычного, но ничего такого, чего не знаем мы.
Я раскрываю книгу в месте первой закладки. Пробегаю глазами.
– «…мать носила его ровно три года и девять дней…» – читаю. – «…началась страшная буря», «Коркыт родился, засияло солнце и природа успокоилась»…
– «Когда все были напуганы, он напугал всех нас, поэтому назовем его Коркыт80», – цитирует текст книги Айдар. – Это мы правда знаем.
– Простите, я старалась. Но ничего кроме этой книги не нашла.
Я вздыхаю, листаю дальше, открывая страницы по закладкам, отмеченным Нурай.
– Тут говорится, что когда Коркыт стелит ковёр в середине реки и начинает играть на кобызе, он не погружается в воду, – говорю.
– Это что, намёк на то, что он ещё был водным баксы из Лебедей? Мужчина? – вздёргивает Инкар, а потом, глядя на Айдара, пожимает плечами.
– Ну это же легенда, – говорит Айдар. – Где тут правда – не разберёшь.
Я продолжаю листать книгу, пытаясь найти хоть какие-то подсказки о том, как найти Коркыта. Если, конечно, это возможно. От недосыпа глаза довольно быстро устают, но я стараюсь держаться.
По легенде Коркыт стал наставником для баксы. Он и изобрёл кобыз, на котором они играют во время ритуалов. Как рассказывал Айдар, звуками этого инструмента истончается грань между нашим миром и миром духов.
«Для кюев Коркыта, что он играл на кобызе, характерна звукоизобразительность: подражание вою волков, крику лебедя, ржанию коня, клёкоту беркута»…
«Центральный орнамент состоит из сочетания элементов по принципу зеркальной симметрии. С ними в народе связываются такие понятия, как день и ночь, свет и тьма, добро и зло…»
– Инжу.
Кто-то касается моего плеча, и я вздрагиваю. Поднимаю голову и понимаю, что уснула за столом. Тру глаза.
– Ты в порядке? – спрашивает Нурай.
– Да, – отвечаю, пытаясь понять, сколько времени, смотря на небо. – Уже закат?
– Закат. Мы не стали тебя будить. Инкар сказала, что ты плохо спала эту неделю.
– Да уж…
Я встаю, пытаясь размять затёкшее от неудобной позы тело.
– Нашла что-нибудь ещё?
– Нет, – разочарованно говорю я, закрывая книгу. – Похоже, придётся следовать старому плану и идти в Таниртау.
Я беру её в руки и мы идём в нашу комнату.
– Когда выдвигаемся?
– Завтра, видимо, раз ты здесь, – улыбаюсь я. – Ты пойдешь с нами?
– Я ещё не всему тебя научила, – подмигивает Нурай. – Кроме того, благословенны будут предки, ты же теперь обладательница собственных кинжалов! Я не могу упустить возможности посмотреть на тебя с ними в действии!
Я бросаю взгляд на ящик с клинками, который до сих пор не открывала.
– Ты что, не тренировалась с ними?!
– Как-то не представилось возможности…
– У тебя было по меньшей мере пару дней таких возможностей!
Она злится. Я понимаю её страсть к оружию, и я правда могла бы отвлечься с ними, но тогда бы пришлось тренироваться с Арланом. Я тяжело вздыхаю.
– Вы какие-то странные.
– Кто мы?
– Ты и Арлан. Ходите и всё вздыхаете. Кстати, они же с Айдаром нас ждут, идём скорее.
– Что? Куда?
– В чайхану.
Я непонимающе смотрю.
– Поесть. Выпить. Потанцевать.
Нурай виляет бёдрами, улыбаясь.
– А что, нельзя это делать здесь? – спрашиваю.
– Там много людей. И приехали какие-то узбекские музыканты, будут выступать.
Звучит интересно.
– Ладно, – киваю. – Только захвачу свой капюшон.
Чайхана оказалась довольно большим двухэтажным зданием. Точнее сама она занимала лишь первый ярус, а на вторых были комнаты. Нурай сказала, что это постоялый двор, и за плату здесь путники могут провести одну или несколько ночей, оставив лошадей в пристроенной конюшне, а также заказать еду. Я сразу подумала о том, что фактически мы жили в доме кузнецов как в этом постоялом дворе. Хорошо, что мы казахи и почитаем гостей, верно?
Внутри шумно, отовсюду льётся тёплый свет, и вкусно пахнет едой. Потолок просторного зала поддерживается несколькими деревянными колоннами, а всё пространство поделено между небольшими топчанами, за которыми сидит народ. Видимо те самые узбекские музыканты играют, и среди их инструментов я узнаю домбру. А вот остальные нет. Один из мужчин играет на чём-то похожем на мамин бубен. Другой дует в длинную узкую трубу
